ОСРЕБНИ ЯРЕМЮ

Kinoart.ru : Журнал : № 4 за 2006 год : Репертуар : "Там" - Вика Смирнова: Дом body, p, td, span { font-family: Tahoma, sans-serif; font-size: x-small; } a.link1:hover,a.link1:active,a.link1,a.link1:visited { color: #FF9639; font-size: x-small; } .date { color: #63665D; font-size: 10px; } .top { color: #ffffff; font-size: 10px; } .wt { color: #ffffff; font-size: xx-small; } .header { color: #ffffff; font-size: larger; } a.top:hover,a.top:active,a.top,a.top:visited { color: #FF9639; font-size: 10px; } Довлатов и Голливуд. Олигархи: мифологический потенциал 90-х.Павел Лунгин о фильме «Два товарища» Содержание № 4 за 2006 год Вика Смирнова Дом «Там» (La-bas) Автор сценария и режиссер Шанталь Акерман Операторы Шанталь Акерман, Роберт Фенц AMIP, Paradise Films, Le Frensnoy Франция — Бельгия 2005 1 Несколько лет назад Шанталь Акерман рассказывала о «дневнике», который ведет, глядя из окна своей парижской квартиры. А когда нечаянный отпуск занес ее в Тель-Авив, она сняла вид из другого окна, обнаружив, что между «этой» и «той» стороной нет существенной разницы. Впрочем, ее — поначалу бесспорное — утверждение нуждается в комментарии. Тем более что Акерман не из тех, кто отправляется на Восток, чтобы найти там Европу, и открывает Израиль затем, чтоб узреть в нем чуть искаженное отражение Запада. Надо сказать, что «Там» — демонстративно политический фильм. Хотя в нем не найдешь ни привычных для Израиля террористов, ни выжженных территорий, ни искалеченных жертв, ни столь модной сегодня «режиссерской позиции» (за тех ли, за этих), делающей погоду на фестивалях. Парадоксально, но снятый в предельно абстрактной манере — всего несколько планов: дом, море и пляж, — «Там» в то же время предельно конкретен в послании. Это фильм о границах (географических и иных), фильм, утверждающий там в собственном праве. И — что особенно важно — это фильм о войне, что начинается с невинных, в сущности, разговоров «про национальные колориты», про «сохранение незыблемых ценностей», про необходимость находиться «в определенных границах», принадлежать чему-то конкретному — дому, отечеству или национальной судьбе. Итак. «Там» Шанталь Акерман — серия статичных, снятых «со штраубовской очевидностью» (как было написано в газете «Либерасьон») кадров, своего рода путевой репортаж из окна тель-авивской квартиры. В первом эпизоде появляется дом в густом свете израильского полдня, за кадром голос Шанталь Акерман, ведущей монолог. Сквозь полузакрытые жалюзи слышно, как беспрестанно звонит телефон. Она вежливо, но со слегка сдержанным раздражением отвечает на звонки тель-авивских друзей, рассказывает, почему предпочла устроиться там, за границей, и о том, что здесь, вероятно, не будет у нее никогда. Наконец мы видим ее запертой между линией горизонта и пляжем, людей и собаку у самой воды и белоснежного цвета лайнер, равнодушно парящий в не признающих ни израильских, ни палестинских границ облаках. Чуть ближе к финалу кадр начинает дрожать, и ненадолго на экране мелькнет другой самолет. Что задевает в этой столь вызывающе будничной сцене? Конечно — не самолет. А та привычность, из которой мы смотрим на кадр, что в каком-нибудь СNN-репортаже не показался бы ни возмутительным, ни ужасным. Не тронул бы, потому что сам образ войны (израильской, иракской, какой-либо иной) давно перестал быть читаемым образом, стал умозрительным фактом, знаком, скрывающим, вытесняющим любое воображение, тем знаком, что испаряется, прежде чем попадает в поле зрения. 2 По личному признанию автора, фильм родился из случайной поездки, вопреки данному автором самой себе обещанию «не судить Израиль, никогда не снимать об Израиле; о чем угодно, но не об этом». В первом же эпизоде Акерман называет все те преграды, которые ее язык и ее биография положили «израильской теме», рассказывает о тех опасностях, что поджидали ее, еврейку по крови и дочь переживших Холокост иммигрантов. И задается вопросом, как с подобным «наследством» не оказаться пристрастной? Как, проживая в благополучной Европе, схватить тот странный образ не-войны и не-мира? И, наконец, возможно ли, расположившись в тени тель-авивских деревьев, не оказаться в пошлой нейтральности зрелища, и вести речь о там?1 Последний вопрос наиболее важен для Акерман, чей стиль разлучает с любой политической непосредственностью, с одержимостью каким-либо принудительным смыслом, доходчивым мифом или ценностью (вроде ценности иметь свои идеи насчет политики). Для Акерман впасть в соблазн подобного стиля означало бы перестать быть художником, быть режиссером, чьи фильмы политичны не потому, что говорят о политике (третьих стран, феминизма, отчуждения в мегаполисе), а потому, как они выражают политику самой «дезертирской» манерой повествования, оставаясь «двусмысленными». Не случайно и нынешний фильм называется «Там», а не, скажем, «Израиль». В этом «бесполом» местоимении-шифтере смысл обретается лишь в пределах контекста. Впрочем, сегодня на «политическом» небосклоне в моде другие звезды (Уинтерботтом, Мур). И не исключено, что многие сочтут ее стиль «архаичным». Скажут, что быть абстрактной (быть «постмодернисткой») в ближневосточной теме — значит слишком легко отделаться от исторической злободневности. И, возможно, напомнят о том, что господствующие ныне идеологии успешно похитили, конвертировали и запустили на рынок риторику этого еще недавно революционного языка. Однако опасность оказаться нигде (исчезнуть в необязательности, скрыться за стилем) сознавала и сама Акерман. И потому настаивала на актуальности там. И на том, что прежде, чем мы признаем подвижность границ, мы должны убедиться в реальности мест, что они разделяют. Увидеть Израиль и Палестину… Словом, чтобы признать границу, нужно принять La-bas. 3 Язык есть дом бытия. Мартин Хайдеггер В первой сцене Акерман рассказывает о двух еврейских писателях, недавно покончивших жизнь самоубийством. Эта ремарка возвращает к тому, что сам фильм — о границах, в том числе языка, а писатель — обретающий суверенность в собственной речи — пленник, заложник дома, в котором живет. Так дом-язык выходит на авансцену рассказа, олицетворяет людей, что беспрестанно звонят Акерман. Дом расскажет о тех, кто живет по ту сторону и полагает границы. О тех, кто назойливо спрашивает, почему она, еврейка по крови, живет не здесь, удивляются, что наследница жертв Холокоста «прозябает где-то вдали, а не на обетованной земле, как все верные дочери Палестины». Как ни странно, больше всего ее телефонные собеседники напоминают землевладельцев, а невинность их речи — наивность рантье, полагающих ценность в недвижимости и шантажирующих моральными ярлыками родины или расы. Так постепенно израильский дом в фильме превращается в крепость. Он уже не место обитания, а замок, баррикада или бетонная стена, о которой говорит Акерман в своем предыдущем фильме. В «Той стороне»2, снятой в 2004 году, она рассказывала о «необоримой пошлости» стен, разделяющих Сан-Диего и Ара Приета, о ежедневных паломничествах, сопровождающихся смертями переселенцев, и техасском шерифе («поборнике Конституции» и «по духу своему либерале»), искренне сетующем о том, что мексиканские трупы «портят пейзаж». Вслед этой «эстетской» ремарке автор добавляет, что в мексиканской стене ее мать узнает стену Освенцима. Может быть, потому что все стены похожи на эту. А может быть, потому что уникальность стены концлагеря делает все прочие стены ирреальными. Словно покушаясь на эту слиянность политики и языка, Акерман совершает неожиданный жест, выбирая для фильма не родной французский (и не иврит, которым владеет), а чужой ей английский, звучащий со странным, искажающим акцентом. Радикальность такого «двойного посредничества» (между собою и фильмом, между собою и зрителем) нужна затем, чтобы усомниться в границах, спросить, что означают сегодня границы географические, национальные. Не расшатаны ли они, как границы традиционных жанров? И нельзя ли сказать, что подверженные языковым и культурным скрещениям, глобальным атакам, смене идеологических мод, эти границы включают в свои пределы не меньше, чем исключают? И что сегодня, в эру всепроникающих коммуникаций, миграций и эмиграций, эти границы приобретают новые значения и смыслы? И, наконец, что границы пролегают не только между тобой и другим языком, но что между тобой и собственным языком пролегают настоящие Гималаи… И что, «лишь осознав субъективность твоего языка, ты способен заговорить о другом, лишь осознав себя пленником дома, можешь стать от него свободным». Может быть, потому столь радикально звучит прощальный совет автора фильма тель-авивскому другу. На все его жалобы будет ответ: «Нельзя ли просто уехать?» Ведь обладания (языком ли, землей ли) относительны, расстояния преодолимы, а живя, как она, «на границе», можно быть свободной в пространстве, не цепляясь за дом. 1 Шанталь Акерман: «Я никогда не хотела снимать об Израиле. Я боялась оказаться слишком пристрастной, боялась того, что моя субъективность станет препятствием, ведь в этом вопросе нельзя оставаться нейтральным… Снимая фильм, я меньше всего хотела говорить о себе или о еврейской истории. Я понимала: чтобы судить Израиль, нужно для начала поехать в Афганистан или куда-нибудь дальше, скажем, в Нью-Йорк, но только не в Израиль» (из интервью к фестивальному буклету). 2 «С другой стороны» — заключительный фильм трилогии путевых дневников («Юг», «С Востока»), посвященных тем, кто жил в Восточной Европе, Мексике или Техасе. Copyright ╘ 1999 — 2008 Искусство Кино Электронная почта: filmfilm@mtu-net.ru (редакция) IK_cinema_info@mail.ru (web-редакция) Телефон: 151-56-51, 151-37-79Факс: 151-02-72 ПЮГДЕКШ МНФМНИ ОКЮЯРШПЭ ГСАМНИ ЙЮЛЕМЭ РЕКЕТНММШИ ЮМЙЕРХПНБЮМХЕ ЙЩППНКК ДФ. ЯРПЮМЮ ЯЛЕУЮ asus p505 ДЕКНБНИ ЙНЯРЧЛ ЙХЯКНПНДМШИ ЙНМЖЕМРПЮРНП РЕПЮОЕБРХВЕЯЙХИ ЦХДПНЛЮЯЯЮФ motorola v3i ЙСОХРЭ БЕКЧЙЯ НАКХЖНБЙЮ ОЮМЕКЭ ЛПР ЙНКЕММШИ ЯСЯРЮБ ПЮЯРБНПХРЕКЭ БЕМЕПНКНЦ ОПНЛШЬКЕМШИ ЮКЭОХМХГЛ ЙЮПК ЦХПЪ tognana ТЮПТНП ЦЮГНМНЙНЯХКЙЮ stiga КЮПЯЕМ ЖЕМРП ЯБНИЯРБН ЙПЮЯЙЮ ОНЛШРЭ ОНРНКНЙ ОНДБНДМШИ ЦХДПНЛЮЯЯЮФ УНКНДХКЭМШИ ЖЕМРПЮКЭ snr АЕЦСЫХИ ЯРПНЙЮ ЙЮИР ОХКНРЮФМШИ ЙСОХРЭ ЩКЕЙРПННРЙПШБЮКЙС ЦПСМР ЯРЪФЙЮ ОНЙПЮЯЙЮ ПВБ ОПНДЮРЭ ЙЮИР mobilux ЩДЮЯ-134 ЮДЕМНЛЮ ОПЕДЯР.Ф-ГШ ЙПЮЯМШИ ОКНЫЮДЭ ЦСЛ ЬРСЙЮРСПЙЮ ТЮЯЮДМШИ ОКЮЯРХЙНБШИ ОЮЙЕР ЙНМБЕИЕП БХДЕНЯЗЕЛЙЮ РНПФЕЯРБН ЮДЕМНЛЮ ЩКЕЙРПНОЕВЭ dimplex model amesbury ЯКЧДНОКЮЯРНБШЕ БРСКЙЮ sharp ar-m205 РПНИМХЙ ОЕПЕУ ЛХЦПЕМЭ ЯРНОМШИ ОКЮЯРШПЭ ЯОЕЖНАСБЭ ПЕГЙЮ ПНЯЯХИЯЙХИ ТКЮЦ ХМЕПРЮ ЙПЮЯЙЮ ОПНРЕХМ БЮГЮ 2113 ГЮРЕМЕМХЕ БХРПХМЮ РПСАНЦХА ДНПМНЛ ЩКЕЙРПХВЕЯЙХИ ОПНВМНЯРЭ ОНКХБНЛНЕВМЮЪ ЛЮЬХМЮ metrobond metrobond ПНКЭ ЯРЮБЕМЭ ОАНЧК ЛБЮ ЙЮРЕРЕП ЮДПЕЯМШИ АЮГЮ ДЮММШИ БХММШИ УНКНДХКЭМХЙ БЮЦНМЙЮ ОНКНБНИ ДНЯЙЮ ЙЮДПНБШИ БКЮДХЛХП ПСЙЮБХЖЮ ОЕПЕБНД ХРЮКЭЪМЯЙХИ vps vds БХМШЕ УНКНДХКЭМХЙ БХУПЕБНИ РЕОКНЦЕМЕПЮРНПШ КСЙНБХВМШИ ЖБЕР АКХГНПСЙНЯРЭ ЙНМБЕИЕП ЬМЕЙНБШИ УНКНДХКЭМХЙ НОРНЛ МНБНЯЕКЭЯЙХИ ДНКНЛХР ЙСОХРЭ МХОЕКЭ ЮБРНАЕРНМНМЮЯНЯШ АЕЦСЫХИ ЯРПНЙЮ БПЮВ-ЦХМЕЙНКНЦ СЙБ ПЮДХНЯБЪГЭ РНМХПНБЮМХЕ НЙНМ ЩТХПМШИ ЮМРЕММЮ funke РНМХПНБЮМХЕ ЮБРН АЮГНБШИ ЬОЮРКЕБЙЮ ХМРЕККЕЙРСЮКЭМШИ ЩКЕЙРПНЯВЕРВХЙ ЯБЕРННРПЮФЮЧЫХИ ЙПЮЯЙЮ ЛЕФДСМЮПНДМШИ ЙНМЙСПЯ ДЕАЧРЮМР ЦПСМР ЯРЪФЙЮ РЕКЕБХГХНММШИ ЮМРЕММЮ telecomfm gsmphone СОПЮБКЕМХЕ ХБЮМНБН ЛСКЭРХЛЕРПШ ЖХТПНБНИ РПЮМЯОЕПЯНМЮКЭМШИ ОЯХУНКНЦХЪ ХГЛЕПХРЕКЭ ОЕРКЪ ТЮГЮ МСКЭ ХГНКЕМРЮ БПЕЛЪ БКЮДХЛХП iridium motorola ОПХЛЕМЕМХЕ ДНКНЛХРЮ ЯНГДЮМХЕ КНЦН ЙМХЦЮ ЙПЕЛКЭ ЩЛФЯ ЦПЮДХПМЪ БЕМРХКЪРНПМШЕ ЦПД БПЕЛЪ ХБЮМНБН dect desktop БХДЕНПЕЦХЯРПЮРНПШ ПНРЮЖХНММШИ rvg ЯБЕРКНЦНПЯЙ РЕКЕТНММШИ НАГБНМ АЮЯЕИМШ intex renu multiplus 355ЛК ЯАНПМШИ ДНЯРЮБЙЮ КЕВЕМХЕ ХЦКНСЙЮКШБЮМХЕЛ ОЕПЕБНД ХРЮКЭЪМЯЙХИ РНПЦНБШИ БХРПХМЮ УНКНДХКЭМХЙ СЖЕМЙЮ ГЕПЙЮКН АЮЦСЮ УНКНДХКЭМХЙ ДЕЬЕБН БХДЕНЯКНР ТЕИПБЕПЙ ОПЮГДМХЙ ОНЙПШЬЙЮ АПХДФЯРНСМ ЙНПБЕР-РЕКЕЙНЛ ОСРЕБНИ ЯРЕМЮ